Неточные совпадения
За что ж виновнее Татьяна?
За то ль, что в милой простоте
Она не ведает обмана
И верит избранной мечте?
За то ль, что любит без искусства,
Послушная влеченью
чувства,
Что так доверчива она,
Что от небес одарена
Воображением мятежным,
Умом и
волею живой,
И своенравной головой,
И сердцем пламенным и нежным?
Ужели не простите ей
Вы легкомыслия страстей?
Сам я больше неспособен безумствовать под влиянием страсти; честолюбие у меня подавлено обстоятельствами, но оно проявилось в другом виде, ибо честолюбие есть не что иное, как жажда власти, а первое мое удовольствие — подчинять моей
воле все, что меня окружает; возбуждать к себе
чувство любви, преданности и страха — не есть ли первый признак и величайшее торжество власти?
Душевные движенья и
чувства, которые дотоле как будто кто-то удерживал тяжкою уздою, теперь почувствовали себя освобожденными, на
воле и уже хотели излиться в неукротимые потоки слов, как вдруг красавица, оборотясь к татарке, беспокойно спросила...
Нет, Бог с ним, с морем! Самая тишина и неподвижность его не рождают отрадного
чувства в душе: в едва заметном колебании водяной массы человек все видит ту же необъятную, хотя и спящую силу, которая подчас так ядовито издевается над его гордой
волей и так глубоко хоронит его отважные замыслы, все его хлопоты и труды.
А если до сих пор эти законы исследованы мало, так это потому, что человеку, пораженному любовью, не до того, чтоб ученым оком следить, как вкрадывается в душу впечатление, как оковывает будто сном
чувства, как сначала ослепнут глаза, с какого момента пульс, а за ним сердце начинает биться сильнее, как является со вчерашнего дня вдруг преданность до могилы, стремление жертвовать собою, как мало-помалу исчезает свое я и переходит в него или в нее, как ум необыкновенно тупеет или необыкновенно изощряется, как
воля отдается в
волю другого, как клонится голова, дрожат колени, являются слезы, горячка…
«Увяз, любезный друг, по уши увяз, — думал Обломов, провожая его глазами. — И слеп, и глух, и нем для всего остального в мире. А выйдет в люди, будет со временем ворочать делами и чинов нахватает… У нас это называется тоже карьерой! А как мало тут человека-то нужно: ума его,
воли,
чувства — зачем это? Роскошь! И проживет свой век, и не пошевелится в нем многое, многое… А между тем работает с двенадцати до пяти в канцелярии, с восьми до двенадцати дома — несчастный!»
Штольц, однако ж, говорил с ней охотнее и чаще, нежели с другими женщинами, потому что она, хотя бессознательно, но шла простым природным путем жизни и по счастливой натуре, по здравому, не перехитренному воспитанию не уклонялась от естественного проявления мысли,
чувства,
воли, даже до малейшего, едва заметного движения глаз, губ, руки.
Правда, что легкость и ошибочность этого представления о своей вере смутно чувствовалась Алексею Александровичу, и он знал, что когда он, вовсе не думая о том, что его прощение есть действие высшей силы, отдался этому непосредственному
чувству, он испытал больше счастья, чем когда он, как теперь, каждую минуту думал, что в его душе живет Христос и что, подписывая бумаги, он исполняет Его
волю; но для Алексея Александровича было необходимо так думать, ему было так необходимо в его унижении иметь ту, хотя бы и выдуманную, высоту, с которой он, презираемый всеми, мог бы презирать других, что он держался, как за спасение, за свое мнимое спасение.
Я предаюсь весь вашей
воле и вашему
чувству справедливости».
Этот смех, вообще — неуместный, задевал в Самгине его
чувство собственного достоинства, возбуждал желание спорить с нею, даже резко спорить, но
воле к сопротивлению мешали грустные мысли...
Швабрин упал на колени… В эту минуту презрение заглушило во мне все
чувства ненависти и гнева. С омерзением глядел я на дворянина, валяющегося в ногах беглого казака. Пугачев смягчился. «Милую тебя на сей раз, — сказал он Швабрину, — но знай, что при первой вине тебе припомнится и эта». Потом обратился к Марье Ивановне и сказал ей ласково: «Выходи, красная девица; дарую тебе
волю. Я государь».
Знатная дама, чье лицо и фигура, казалось, могли отвечать лишь ледяным молчанием огненным голосам жизни, чья тонкая красота скорее отталкивала, чем привлекала, так как в ней чувствовалось надменное усилие
воли, лишенное женственного притяжения, — эта Лилиан Грэй, оставаясь наедине с мальчиком, делалась простой мамой, говорившей любящим, кротким тоном те самые сердечные пустяки, какие не передашь на бумаге, — их сила в
чувстве, не в самих них.
Странное, неизъяснимое
чувство овладело бы зрителем при виде, как от одного удара смычком музыканта, в сермяжной свитке, с длинными закрученными усами, все обратилось,
волею и неволею, к единству и перешло в согласие.
Настоящий, глубокий немец всегда хочет, отвергнув мир, как что-то догматически навязанное и критически не проверенное, воссоздать его из себя, из своего духа, из своей
воли и
чувства.
И в нашей литературе указывали на то, что немцы обнаружили не только жестокость и
волю к господству и насилие, но и
чувство долга, патриотизм, огромную самодисциплину, способность к самопожертвованию во имя государства, что само зло делают они, оставаясь верными моральному категорическому императиву.
Такое женски-частное и женски-сострадательное отношение к жизни всегда бывает результатом решительного преобладания
чувства над
волей.
— Вы сами задерживаете меня. Я хотела сказать, что даже она, — понимаете ли, даже она! — умела понять и оценить мои
чувства, даже она, узнавши от матери о вашем предложении, прислала своего отца сказать мне, что не восстанет против моей
воли и не обесчестит нашей фамилии своим замаранным именем.
Но то, что делается по расчету, по
чувству долга, по усилию
воли, а не по влечению натуры, выходит безжизненно.
Она соответствует
чувству прекрасного или способности эстетического суждения в эстетике и нравственной
воле в этике.
Тройственный состав души:
воля, ум и
чувство — Добро, Истина и Красота, — в своей нераздельности свидетельствует об этом единстве (блаж.
Вы не можете себе представить сладкое
чувство воли после четырехлетних занятий.
Я уверен, что подобная черта страдания перед призванием была и на лице девы Орлеанской, и на лице Иоанна Лейденского, — они принадлежали народу, стихийные
чувства, или, лучше, предчувствия, заморенные в нас, сильнее в народе. В их вере был фатализм, а фатализм сам по себе бесконечно грустен. «Да свершится
воля твоя», — говорит всеми чертами лица Сикстинская мадонна. «Да свершится
воля твоя», — говорит ее сын-плебей и спаситель, грустно молясь на Масличной горе.
Тут, по счастью, я вспомнил, что в Париже, в нашем посольстве, объявляя Сазонову приказ государя возвратиться в Россию, секретарь встал, и Сазонов, ничего не подозревая, тоже встал, а секретарь это делал из глубокого
чувства долга, требующего, чтоб верноподданный держал спину на ногах и несколько согбенную голову, внимая монаршую
волю. А потому, по мере того как консул вставал, я глубже и покойнее усаживался в креслах и, желая, чтоб он это заметил, сказал ему, кивая головой...
Природа с своими вечными уловками и экономическими хитростями дает юность человеку, но человека сложившегося берет для себя, она его втягивает, впутывает в ткань общественных и семейных отношений, в три четверти не зависящих от него, он, разумеется, дает своим действиям свой личный характер, но он гораздо меньше принадлежит себе, лирический элемент личности ослаблен, а потому и
чувства и наслаждение — все слабее, кроме ума и
воли.
Не только творческая мысль, но и творческая страсть, страстная
воля и страстное
чувство должны расковать затверделое сознание и расплавить представший этому сознанию объективный мир.
Должен повторить, что я никогда не принадлежал к типу мягко-пассивных мечтателей с преобладанием
чувства над мыслью и
волей.
Я совершенно неспособен испытывать
чувства ревности, мне не свойствен аффект зависти, и нет ничего более чуждого мне, чем мстительность, у меня атрофировано совершенно всякое
чувство иерархического положения людей в обществе,
воля к могуществу и господству не только мне несвойственна, но и вызывает во мне брезгливое отвращение.
Из всего этого тяжелого морального труда я не вынес ничего, кроме изворотливости ума, ослабившей во мне силу
воли, и привычки к постоянному моральному анализу, уничтожившей свежесть
чувства и ясность рассудка.
Русская религиозная философия особенно настаивает на том, что философское познание есть познание целостным духом, в котором разум соединяется с
волей и
чувством и в котором нет рационалистической рассеченности.
Но славянофилы поставили перед русским сознанием задачу преодоления абстрактной мысли, перехода к конкретности, требование познания не только умом, но также
чувством,
волей, верой.
Вот как выражает Белинский свою социальную утопию, свою новую веру: «И настанет время, — я горячо верю этому, настанет время, когда никого не будут жечь, никому не будут рубить головы, когда преступник, как милости и спасения, будет молить себе конца, и не будет ему казни, но жизнь останется ему в казнь, как теперь смерть; когда не будет бессмысленных форм и обрядов, не будет договоров и условий на
чувства, не будет долга и обязанностей, и
воля будет уступать не
воле, а одной любви; когда не будет мужей и жен, а будут любовники и любовницы, и когда любовница придет к любовнику и скажет: „я люблю другого“, любовник ответит: „я не могу быть счастлив без тебя, я буду страдать всю жизнь, но ступай к тому, кого ты любишь“, и не примет ее жертвы, если по великодушию она захочет остаться с ним, но, подобно Богу, скажет ей: хочу милости, а не жертв…
Рабочие изумленно посмотрели на меня. Мне не хотелось при посторонних давать
волю своим
чувствам; я отошел в сторону, сел на пень и отдался своей печали.
По совету мужа, положилась она во всем на
волю Господню и ни малейшего виду не подавала дочери, что догадывается о ее
чувствах к Веденееву.
Всегда, сколько ни помнила себя Лиза, жила она по добру и по правде, никогда ее сердце не бывало причастно ни вражде, ни злой ненависти, и вдруг в ту самую минуту, что обещала ей столько счастья и радостей, лукавый дух сомненья тлетворным дыханьем возмутил ее мысли, распалил душу злобой, поработил ее и
чувства, и
волю, и разум.
Ей вдруг сделалось ясно, что, отказавшись, ради эфемерного
чувства любви, от
воли, она в то же время предала божий образ и навлекла на себя «божью клятву», которая не перестанет тяготеть над нею не только в этой, но и в будущей жизни, ежели она каким-нибудь чудом не «выкупится».
— Ничего ему не сделается… Подрыхает только… Ах, Тамарка! — воскликнул он страстным шепотом и даже вдруг крепко, так, что суставы затрещали, потянулся от нестерпимого
чувства, — кончай, ради бога, скорей!.. Сделаем дело и — айда! Куда хочешь, голубка! Весь в твоей
воле: хочешь — на Одессу подадимся, хочешь — за границу. Кончай скорей!..
Старик Рыхлинский по — прежнему выходил к завтраку и обеду, по — прежнему спрашивал: «Qui a la règle», по — прежнему чинил суд и расправу. Его жена также степенно вела обширное хозяйство, Марыня занималась с нами, не давая больше
воли своим
чувствам, и вся семья гордо несла свое горе, ожидая новых ударов судьбы.
Я могу чувствовать преудобнейшим образом два противоположные
чувства в одно и то же время — и уж конечно не по моей
воле.
Да и сам Версилов в сцене у мамы разъяснил нам это тогдашнее «раздвоение» его
чувств и
воли с страшною искренностью.
Я не скрыл от матери моего
чувства; она очень хорошо поняла его и разделяла со мной, но сказала, что нельзя не исполнить
волю Прасковьи Ивановны, что она добрая и очень нас любит.
— Смотрите, Александр, — живо перебила тетка, — вы в одну минуту изменились: у вас слезы на глазах; вы еще все те же; не притворяйтесь же, не удерживайте
чувства, дайте ему
волю…
«А! знаю я, что это такое! — думал он, — дай
волю, оно бы и пошло! Вот и любовь готова: глупо! Дядюшка прав. Но одно животное
чувство меня не увлечет, — нет, я до этого не унижусь».
— Как! правда, что надо больше рассуждать, нежели чувствовать? Не давать
воли сердцу, удерживаться от порывов
чувства? не предаваться и не верить искреннему излиянию?
Он с ужасом должен был сознавать, что любит ее, что
чувство дружбы, что искренность ее отношений к нему начинают не удовлетворять его, что
чувство зависти к счастью его друга, — за которое он тотчас же жестоко осудил себя, — змеей против
воли вползало в его душу.
Впрочем, силою
воли, которую он воспитывал в себе долгие годы, он сумел дать этому, позорящему его, как друга,
чувству другое направление.
— Трудно мне вам объяснить, а для меня это очень ясно; человек так себя забил, что не смеет дать
воли ни одному
чувству.
Но в этом случае действует аффект ревности, которая нравственно не стоит выше обиды и мести, действует дурная
воля быть собственником другого существа и честь, положенная не в том, что исходит от человека, а в том, что входит в человека, т. е. не в собственных
чувствах, а в
чувствах другого человека.
Стремись к освобождению человеческих
чувств, но не допускай одержимости
чувствами, не допускай отпадения их от полноты жизни, в которую входит и мышление, умная жизнь и
воля, жизнь нравственная и отношение к Богу, жизнь религиозная.
Нам дана
воля, которая слагается из разума и
чувства, и этими двумя орудиями должна ограничиваться наша свобода.
Благородные твои
чувства, в письме выраженные, очень меня утешили, а сестрица Анюта даже прослезилась, читая философические твои размышления насчет человеческой закоренелости. Сохрани этот пламень, мой друг! сохрани его навсегда. Это единственная наша отрада в жизни, где, как тебе известно, все мы странники, и ни один волос с головы нашей не упадет без
воли того, который заранее все знает и определяет!